Научная статья
УДК: 070
Юминова Наталья Анатольевна студентка, Параджанов Георгий Георгиевич главный специалист театральной лаборатории
Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, г. Москва, Российская Федерация, yuminova.natasha@mail.ru
Аннотация. В данной статье исследуется парадоксальное соотношение категорий прекрасного и безобразного в современном цифровом медиапространстве. Анализируется, как экономика внимания, алгоритмическое управление контентом и психологические особенности восприятия информации способствуют коммерциализации и трансформации традиционных эстетических идеалов. Доказывается, что кажущееся доминирование шокирующего, провокационного и безобразного контента является не симптомом культурной деградации, а закономерным результатом действия рыночных и технологических механизмов. Делается вывод о том, что безобразное стало эффективным инструментом для привлечения внимания, в то время как прекрасное сохранило роль культурного стабилизатора и источника позитивных эмоций. Современная медиасреда характеризуется сложным диалектическим взаимодействием этих двух эстетических полюсов.
Ключевые слова: эстетика, медиапространство, прекрасное, безобразное, цифровая культура, алгоритмы, кликбейт, восприятие, контент, парадокс.
Original Article
THE LIMITS OF WHAT IS PERMISSIBLE: SHOCK AND THE UGLY IN CONTEMPORARY MEDIA CULTURE
Natalya Anatolyevna Yuminova, student, Georgy Georgievich Parajanov, chief specialist, Theatre Laboratory
Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russian Federation, yuminova.natasha@mail.ru
Abstract. This article examines the paradoxical relationship between the categories of beauty and ugliness in the contemporary digital media space. It analyzes how the attention economy, algorithmic content management, and psychological characteristics of information perception contribute to the commercialization and transformation of traditional aesthetic ideals. It demonstrates that the apparent dominance of shocking, provocative, and ugly content is not a symptom of cultural degradation, but a natural result of market and technological mechanisms. The conclusion is that ugliness has become an effective tool for attracting attention, while beauty has retained its role as a cultural stabilizer and source of positive emotions. The modern media environment is characterized by a complex dialectical interaction between these two aesthetic poles.
Keywords: aesthetics, media space, beauty, ugliness, digital culture, algorithms, clickbait, perception, content, paradox.
Экономика внимания и психология восприятия как двигатели безобразного
Классические представления о прекрасном как о гармонии и безобразном как о диссонансе в цифровой среде утратили свою абсолютность, столкнувшись с новой парадигмой — архитектурой внимания. В условиях экономики внимания, где главной валютой является время пользователя, контент, вызывающий сильную и немедленную эмоциональную реакцию, получает конкурентное преимущество. Ценность сместилась с глубины и долговечности эстетического переживания к скорости и интенсивности реакции. В этой гонке за драгоценные секунды безобразное, шокирующее и провокационное обладает изначальным эволюционным преимуществом. Психологические исследования (например, работы Пола Розина и Эдварда Ройзмана) подтверждают существование «негативного уклона»: мозг человека быстрее обрабатывает и лучше запоминает негативные стимулы. Например, изображение змеи или злого лица будет замечено и обработано мозгом быстрее, чем изображение цветка или улыбки (Rozin 2001: 296–320). Этот механизм — наследие нашей эволюции, где способность мгновенно распознать угрозу была вопросом выживания. В цифровой среде этот древний инстинкт эксплуатируется для решения сугубо современных задач — удержания пользователя на платформе. Более того, исследования в области нейромаркетинга показывают, что контент, вызывающий отвращение или гнев, активирует лимбическую систему сильнее, чем контент, вызывающий радость, что делает его более «запоминающимся» для алгоритмов, измеряющих вовлеченность. Пример: Заголовки-кликбейты вроде «ШОК! Вы не поверите, что она сделала!» или «Это видео ЗАПРЕТИЛИ показывать по ТВ» — это прямая эксплуатация данного механизма. Они эффективнее привлекают клики, чем нейтральные или позитивные заголовки. Эта тактика эволюционировала в целые жанры контента: троллинг, хейт-просмотр, «сторителлинг ненависти» и «расплаты», где кульминацией является не катарсис, а публичное унижение или скандал. Даже позитивный контент вынужден подстраиваться, используя гиперболу и фрейминг угрозы («Этот лайфхак перевернет ВАШУ ЖИЗНЬ!»), чтобы конкурировать за истощенное внимание. Сравнение: если прекрасное в цифровой среде — это долгосрочные инвестиции в бренд (как, например, кинематографичные ролики Louis Vuitton), то безобразное — это высоколиквидная спекуляция на эмоциях, приносящая быстрые, но недолговечные дивиденды в виде вирусного охвата. Прекрасное требует от зрителя паузы, созерцания, эмоциональной и культурной готовности, в то время как безобразное действует мгновенно, требуя нулевой подготовки. Оно становится финансово более оправданной стратегией для массового создателя контента, не обладающего ресурсами крупного бренда. Этот феномен находит отражение в концепции «текучей современности» Зигмунта Баумана, где устойчивые долгосрочные структуры уступают место мгновенным, сиюминутным связям и опытам (Бауман 2008: 112).
Алгоритмическое усиление эстетики шока
Социальные сети, архитектура которых построена на алгоритмической подаче контента, действуют как катализатор и активный соавтор этой тенденции. Алгоритмы, оптимизированные под единственную метрику — вовлеченность, — естественным образом продвигают материалы, вызывающие самые бурные отклики, независимо от их этического или эстетического наполнения. Платформы становятся глобальными кураторами, чей вкус определяется математической функцией максимизации времени пребывания пользователя в приложении. Внутренние исследования Facebook (Meta - признан экстремистской и запрещенной в РФ), ставшие достоянием общественности, показали, что алгоритмы платформы усиливают поляризацию и гнев, поскольку контент, вызывающий негативные реакции, получает больше комментариев и репостов. Это создает порочный круг: пользователи, сталкиваясь с гневным контентом, чаще проявляют активность, что сигнализирует алгоритму о «качестве» данного материала, и он получает еще более широкое распространение. Система поощряет не просто негатив, а именно морализаторский гнев и возмущение, которые, как показывают исследования, являются одними из самых «виральных» эмоций. Пример: TikTok (*признан экстремистской и запрещенной в РФ) может в равной степени рекомендовать видео с идеально выстроенной эстетикой и абсурдные, нарочито «уродливые» или провокационные ролики, если последние активно комментируют и лайкают. Алгоритм не различает красоту и уродство, он различает только вовлеченность. Это породило такие феномены, как «пост-ирония» и «эстетика кринжа», где намеренно безвкусный, абсурдный или технически небрежный контент становится объектом культового поклонения именно потому, что он эффективно генерирует взаимодействие. Алгоритм, стремясь к релевантности, замыкает пользователя в «эхо-камере» схожих эстетических паттернов, будь то камерная гармония или нарочитый хаос. Алгоритмы работают как селекционеры, но отбирают они не самые красивые или полезные виды, а самые «цепляющие» и «прилипчивые». В этой гонке «информационный вирус» безобразного часто оказывается заразнее «витамина» прекрасного. Если представить цифровую среду как экосистему, то алгоритмы, поощряя наиболее агрессивные и быстро размножающиеся форматы, приводят к «эстетическому монокультивированию» и вытеснению более сложных, но менее провокационных форм высказывания.
Эстетизация безобразного и ниши прекрасного
Это приводит к ключевому феномену — эстетизации безобразного. То, что ранее считалось неприемлемым, маргинальным или антиэстетичным, теперь становится предметом художественного высказывания, товаром и инструментом самовыражения. От мемов с «кринжом» до высокой моды, эксплуатирующей эстетику разрушения и декаданса, — безобразное стало полноправным участником культурного диалога. Этот процесс имеет глубокие историко-философские корни. Еще в начале XX века Хосе Ортега-и-Гассет в работе «Дегуманизация искусства» отмечал, что новое искусство намеренно делит публику на понимающих и непонимающих, используя порой эстетику, шокирующую обывателя (Ортега-и-Гассет 1991: 225). В цифровую эпоху эта шоковая тактика была поставлена на поток и демократизирована, став доступной не только элитарным художникам, но и миллионам пользователей. Означает ли это окончательную капитуляцию прекрасного? Вовсе нет. Исследования индустрии wellness показывают, что спрос на «умиротворяющий» и «эстетичный» контент (ASMR, видео о природе, блоги о минимализме) резко вырос как реакция на информационную перегруженность и «токсичность» мейнстримных лент. Прекрасное мигрировало в цифровые заповедники, став формой защитного эскапизма. Однако и здесь оно подвергается коммерциализации, порождая новую, стерильную форму — «инстаграмную реальность», которая, в свою очередь, может провоцировать тревожность и синдром самозванца из-за недостижимости идеала. Психологи отмечают, что постоянное столкновение с искусственно сконструированной эстетикой совершенства может вести к негативным последствиям для психического здоровья, особенно среди подростков. Медиапространство сегодня можно сравнить с мегаполисом: безобразное доминирует на шумных, переполненных «улицах» главных лент и рекомендаций, в то время как прекрасное укрылось в тихих, курируемых «кварталах» — нишевых пабликах, платформах вроде Pinterest или подписках на авторские блоги. Прекрасное стало цифровым эскапизмом, но часто это стерильный, коммерциализированный эскапизм. Более точной метафорой может служить организм: безобразное действует как агрессивная иммунная реакция, быстрое и мощное воспаление в ответ на раздражитель, в то время как прекрасное — это медленный, системный процесс восстановления и поддержания гомеостаза. Оба процесса необходимы, но в современных условиях первый доминирует в сиюминутной борьбе за ресурсы внимания. Философ Бёнчхоль Хан в «Обществе усталости» описывает современность как эпоху чрезмерного позитива, ведущего к истощению, и в этом контексте безобразное может выступать как форма сопротивления, болезненная, но необходимая встряска, возвращающая ощущение реальности (Хан 2022: 45).
Диалектическое единство и будущее эстетики в медиа
Таким образом, противостояние прекрасного и безобразного в медиапространстве является не бинарной оппозицией, а сложной диалектической системой. Они не просто сосуществуют, но и взаимно обуславливают друг друга, порождая гибридные формы. Ярким примером является феномен «токсичной позитивности», когда гиперболизированное, навязчивое прекрасное само становится источником негативных переживаний и эстетическим раздражителем. И наоборот, «катарсическое безобразие» в современном искусстве или остросоциальной журналистике использует шок как инструмент для последующего очищения и глубокой рефлексии, заставляя зрителя выйти из зоны комфорта. Этот диалог имеет фундаментальное значение для культуры, поскольку. В цифровую эпоху этот путь становится коллективным и непрерывным, разворачиваясь в режиме реального времени в лентах пользователей. Будущее эстетики в медиасреде будет определяться не автоматическим выбором между двумя полюсами, а развитием способности аудитории и создателей к осознанной навигации в этом континууме. Ключевую роль здесь играет формирование медиаграмотности, которая должна включать не только критическое восприятие информации, но и эстетическую чуткость — умение распознавать манипулятивные приемы, ценить глубину и сложность, а также сознательно культивировать в своем медийном рационе контент, способствующий психологическому благополучию и культурному обогащению. Исследователи медиа подчеркивают, что развитие таких навыков становится вопросом не просто личного выбора, а общественной необходимости в условиях гибридизации медиасистем (Загидуллина 2023: 134). Таким образом, границы дозволенного в эстетике постоянно пересматриваются, и конечный вердикт о том, что является шоком, а что — искусством, что безобразием, а что — новой красотой, выносится не отдельными критиками, а распределенным действием алгоритмов, экономических интересов и коллективного внимания миллионов пользователей, голосующих своими кликами.
Список источников:
Бауман З. Текучая современность. Санкт-Петербург: Питер, 2008. c. 112
Гройс Б. Искусство утопии. Москва: Художественный журнал, 2003. c. 214
Загидуллина М. В. Алгоритм мультимодального дискурс-анализа любительских видеонарративов (к вопросу о материализации идентичности) // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2023a. № 4 (50). c. 66–78. https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78
Загидуллина М. В. Социотехнические разрывы кризисных ситуаций // Динамика медиасистем. 2023b. Т. 3, вып. 1. c. 130–136.
Кант И. Критика способности суждения // Кант И. Сочинения: в 6 т. Т. 5. Москва: Мысль, 1966. c. 564
Костина А. В. Массовая культура как феномен постиндустриального общества. Москва: Либроком, 2011. c. 352
Маклюэн М. Понимание Медиа: Внешние расширения человека. Москва: Кучково поле, 2011. c. 464
Манович Л. Язык новых медиа. Москва: Ад Маргинем Пресс, 2018. c. 400
Ортега-и-Гассет Х. Дегуманизация искусства // Ортега-и-Гассет Х. Эстетика. Философия культуры. Москва: Искусство, 1991. с. 218–259.
Хан Бёнчхоль. Общество усталости. Негативный опыт в эпоху чрезмерного позитива. Москва: АСТ, 2022. c. 45
Человек как субъект и объект медиапсихологии / Под общ. ред. Е. Е. Прониной, В. Ф. Петренко // Материалы круглого стола. Москва: Российское психологическое общество, 2021. c. 5–45. https://share.google/HDB9PsOXNKpOVkZpF
Ясперс К. Духовная ситуация времени // Ясперс К. Смысл и назначение истории. Москва: Политиздат, 1991. c. 287–420.
Asmolov A. G., Asmolov G. A. From Media to Metaphors: The Psychology of Digital Transformations // Psychology in Russia: State of the Art. 2019. Vol. 12, No.p. 3–14. http://asmolovpsy.ru/article/from-we-media-to-i-media-identity-transformations-in-the-virtual-world/
Rozin P., Royzman E. B. Negativity Bias, Negativity Dominance, and Contagion // Personality and Social Psychology Review. 2001. Vol. 5, No. 4. p. 296–320.
Rushkoff D. Team Human. New York: W. W. Norton & Company, 2019. p. 272
References:
Bauman, Z., Liquid Modernity. St. Petersburg: Piter, 2008. p. 112
Groys, B., The Art of Utopia. Moscow: Art Magazine, 2003. p. 214
Zagidullina, M. V., An Algorithm for Multimodal Discourse Analysis of Amateur Video Narratives (On the Materialization of Identity) // Znak: A Problematic Field of Media Education. 2023a. No. 4 (50). pp. 66–78. https://doi.org/10.47475/2070-0695-2023-50-4-66-78
Zagidullina, M. V., Sociotechnical Gaps in Crisis Situations // Dynamics of Media Systems. 2023b. Vol. 3, issue. 1. p. 130–136.
Kant I. Critique of Judgment // Kant I. Works: in 6 vols. Vol. 5. Moscow: Mysl', 1966. p. 564
Kostina A. V. Mass Culture as a Phenomenon of Post-Industrial Society. Moscow: Librokom, 2011. p. 352
McLuhan M. Understanding Media: The External Extensions of Man. Moscow: Kuchkovo Pole, 2011. p. 464
Manovich L. The Language of New Media. Moscow: Ad Marginem Press, 2018. p. 400
Ortega y Gasset H. The Dehumanization of Art // Ortega y Gasset H. Aesthetics. Philosophy of Culture. Moscow: Iskusstvo, 1991. pp. 218–259.
Han Byung-chul. The Fatigue Society. Negative Experience in the Age of Excessive Positivity. Moscow: AST, 2022. p. 45
Human as a Subject and Object of Media Psychology / Ed. by E. E. Pronina, V. F. Petrenko // Round Table Proceedings. Moscow: Russian Psychological Society, 2021. pp. 5–45. https://share.google/HDB9PsOXNKpOVkZpF
Jaspers K. The Spiritual Situation of Time // Jaspers K. The Meaning and Purpose of History. Moscow: Politizdat, 1991. pp. 287–420.
Asmolov A. G., Asmolov G. A. From Media to Metaphors: The Psychology of Digital Transformations // Psychology in Russia: State of the Art. 2019. Vol. 12, No. 3–14. http://asmolovpsy.ru/article/from-we-media-to-i-media-identity-transformations-in-the-virtual-world/
Rozin P., Royzman E. B. Negativity Bias, Negativity Dominance, and Contagion // Personality and Social Psychology Review. 2001. Vol. 5, No. 4. p. 296–320.
Rushkoff D. Team Human. New York: W. W. Norton & Company, 2019. p. 272
Информация об авторе
Н. А. Юминова – студентка 4 курса бакалавриата Высшей школы (факультета) телевидения МГУ им. М. В. Ломоносова.
Information about the author
N. A. Yuminova - a fourth-year undergraduate student at the Higher School (Faculty) of Television at Lomonosov Moscow State University.
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflict of interest.