Сергеева Амелия Ивановна
Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования «Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова», Высшая школа (факультет) телевидения,
Москва
Аннотация. В статье рассматривается использование эстетических категорий «прекрасного» и «безобразного» в политической коммуникации, на примере материалов Телеграм-канала заместителя председателя Совета безопасности Российской Федерации — Дмитрия Анатольевича Медведева. Проведен анализ риторических приемов, с помощью которых удалось выявить, как формируются образ «безобразного» Запада посредством дегуманизации оппонента и образ «прекрасной» России через обращение к традиционным ценностям. Обозначено, что такая риторика выходит за рамки классической дипломатии и приближена к информационно-психологическому противоборству. Устанавливается связь между трансформацией цифровой дипломатии и переходом от стратегии «мягкой силы» к методам психологического воздействия, а также мобилизации аудитории на основе образа «внешнего врага». В работе использованы оригинальные публикации Д. А. Медведева за 2023-2025 годы, отечественные и зарубежные исследования по данной теме.
Ключевые слова: политическая риторика, социальные сети, цифровая дипломатия, информационная война, эстетические категории, мягкая сила, образ врага, традиционные ценности.
THE REVEALING OF THE «BEAUTIFUL» AND THE «UGLY» IN THE CONTEXT OF POLITICAL ACTORS’ SOCIAL MEDIA:
A CASE STUDY OF D. A. MEDVEDEV’S POSTS
Amelia I. Sergeeva
Lomonosov Moscow State University, Higher School of Television, Moscow, Russia
Abstract. The article examines the use of the aesthetic categories of the «beautiful» and the «ugly» in political communication, using the materials of the Telegram channel of Dmitry Anatolievich Medvedev, Deputy Chairman of the Security Council of the Russian Federation, as a case study. The analysis focuses on rhetorical strategies that reveal how the image of the «ugly» West is constructed through the dehumanization of the opponent, while the image of a «beautiful» Russia is shaped through appeals to traditional values. It is demonstrated that such rhetoric goes beyond the conventions of classical diplomacy and moves toward the logic of information-psychological confrontation. The study establishes a connection between the transformation of digital diplomacy and the shift from a soft power strategy to methods of psychological influence and audience mobilization based on the image of an «external enemy». The research is based on original Telegram posts by D. A. Medvedev published between 2023 and 2025, as well as domestic and international scholarly works on the subject.
Keywords: political rhetoric, social media, digital diplomacy, information warfare, aesthetic categories, soft power, enemy image, traditional values.
Эстетические категории «прекрасного» и «безобразного» традиционно относятся к философии и искусству, однако их употребление выходит далеко за рамки эстетики. Прекрасное понимается как высшая позитивная эстетическая ценность, связанная с гармонией, порядком и утверждением созидательного начала (Лопухов 2013a). Тогда как безобразное служит антитезой, воплощая отрицание красоты и ассоциируясь с хаосом, моральной деградацией и отвращением (Философская энциклопедия 1967). Иными словами, «прекрасное» соотносится с социально одобряемыми идеалами, а «безобразное» отражает их отрицание.
В медийном пространстве эти категории выполняют не только оценочную, но и идеологическую функцию: они маркируют явления как «приемлемые» или «враждебные» определённой системе ценностей. Образ «прекрасного» обычно связывается с тем, что воспринимается как упорядоченное, безопасное и близкое аудитории, тогда как «безобразное» ассоциируется с хаотичным, угрожающим и отталкивающим (Лопухов 2013b).
В политической коммуникации, особенно в условиях геополитического конфликта, эстетические рамки нередко используются для конструирования противопоставлений «друзей» и «врагов». «Создание образа врага через негативные стереотипы и инвективную лексику является типичным приёмом информационно-психологических войн» отмечает Г. И. Козырев (Козырев 2008). Цель подобных стратегий — не объективная критика оппонента, а его демонизация и дегуманизация в глазах аудитории, что позволяет оправдать конфронтацию и мобилизовать сторонников (Дмитриева 2022a).
Ещё во времена «советской пропаганды» сложилась система устойчивых языковых формул и речевых клише, через которую формировался «образ врага» и закреплялась идея непримиримой враждебности «чужого» (Фатеев 2018a). Сегодня цифровые платформы предоставляют политикам возможность обращаться напрямую к широкой аудитории, и эти инструменты используются как для реализации стратегии «мягкой силы», так и для риторического наступления.
В данном исследовании на примере Телеграмм-канала Дмитрия Анатольевича Медведева анализируется, как посредством его публикаций формируются образы «прекрасного» и «безобразного», а также какую роль в современной цифровой дипломатии играет эстетическое противопоставление.
С начала 2022 года Телеграм-канал Д. А. Медведева стал площадкой для исключительно резкой антизападной риторики (Синявская 2022a). В его публикациях коллективный Запад систематически наделяется чертами «безобразного» врага — злого, уродливого и морально падшего. Этот образ формируется с помощью устойчивых вербальных маркеров, выходящих далеко за рамки дипломатической критики.
Во-первых, активно используются инвективные номинации и оскорбительные эпитеты в адрес западных лидеров Украины. Так, 10 мая 2025 года в посте под заголовком «ВС России, в отличие от Украины, не занимаются терроризмом» Д. А. Медведев назвал президента Украины В. Зеленского «тифозной вошью с накокаиненным носом», а украинских военных — «бандеровскими ублюдками» (Медведев Д. А. ВС России, в отличие от Украины, не занимаются терроризмом // Telegram-канал. 2025). 8 июня 2024 года он опубликовал пост, где канцлер Германии Олаф Шольц, возглавлявший правительство ФРГ с декабря 2021 года по май 2025 года, был назван «протухшей ливерной колбасой» и охарактеризован, как «ничтожество» и «говнюк» (Медведев Д. А. О канцлере ФРГ О. Шольце // Telegram-канал. 2024). Подобные зооморфные метафоры и грубые уничижительные обозначения западных деятелей стали своеобразный визитной карточкой «медведевского стиля» (Островская, Хачмафова 2024a). Как отмечают исследователи, риторика бывшего президента РФ отличается намеренной жёсткостью, обилием оскорбительных образов и намёков на интеллектуальную, или же физическую, неполноценность оппонентов (Панкратова 2019). Языковая агрессия здесь выполняет функцию дегуманизации — противник предстает не как заблуждающийся политик, а как отвратительное существо, лишённое признаков цивилизованности (Володина 2021).
Во-вторых, риторика канала наполнена обобщающими характеристиками западного общества. Через гиперболы и метафоры создаётся образ «гниющего» Запада. Так, 20 октября 2023 года, Д. А. Медведев написал, что последние события «свидетельствуют об ускоренном гниении самой ткани западного общества», а политику США назвал «за гранью добра и зла» (Медведев Д. А. Ускоренное гниение самой ткани западного общества // Telegram-канал. 2023). В другом сообщении он уподобил западные страны «грязному телу, покрытому паразитами, которых рано или поздно санитары уничтожат огнём» (Медведев Д. А. Грязное тело, паразиты, санитары // Telegram-канал. 2024). Этот образ был использован в качестве реакции на призывы к перемирию весной 2024 года. Европейские лидеры описываются как «педикулёзные свиньи» и «завонявшиеся боровы», бездействующие перед лицом «нацистской угрозы» (Медведев Д. А. Педикулёзные свиньи, боровы // Telegram-канал. 2024).
Общий тон подобных публикаций исключает возможность нюансировки: Запад конструируется как единое враждебное целое — морально гнилое, трусливое, двуличное и подлое. Эта тотальная негативизация опирается на стереотипы и инвективу, как на главные инструменты формирования образа врага (Дмитриева 2022b). Фактически, здесь применяются приёмы информационно-психологической войны, а не дипломатии. Сравнение людей с насекомыми, паразитами и нечистотами лишает их человеческого достоинства, именно так работает механизм дегуманизации, что подтверждается выводами лингвистов (Фатеев 2018b).
Такая риторика по своей резкости превосходит даже советскую пропаганду времён «холодной войны». Д. А. Медведев не ограничивается критикой политического курса Запада — он оспаривает саму его сущность. В тех же публикациях 8 июня 2024 года и 10 мая 2025 года он называет западных лидеров «идиотами» и «нацистами», обвиняя их в «возрождении фашизма» и «исторической бездарности» (Медведев Д. А. ВС России, в отличие от Украины, не занимаются терроризмом // Telegram-канал. 2025), (Медведев Д. А. О канцлере ФРГ О. Шольце // Telegram-канал. 2024). Эта лексика, очевидно, выходит за рамки дипломатического протокола, если классическая дипломатия стремится даже резкие послания облекать в вежливую форму, то здесь демонстрируется сознательный отказ от условностей.
Риторическая стратегия канала строится на принципе «говорить прямо и не давать спуску неприятелям», что сам Дмитрий Медведев сформулировал в интервью «Коммерсантъ» 23 октября 2025 года (Медведев Д. А. Нельзя давать спуску неприятелям России. // Коммерсантъ. 2025). Такой подход находит поддержку у части аудитории, воспринимающей резкость, как проявление честности и решительности. Партийные активисты благодарят Д. Медведева за то, что он «чётко и мужественно защищает Родину» (Синявская 2022b).
Таким образом, облик «безобразного» Запада выполняет двойную функцию — дискредитирует внешнего противника и одновременно способствует внутренней мобилизации, объединяя сторонников вокруг жёсткой риторики и укрепляя чувство коллективной правоты.
Риторика Д. А. Медведева в Телеграм не сводится лишь к обвинениям в адрес Запада. Наряду с образом «врага», создаётся и противоположный позитивный образ России, где она и её союзники выступают хранителями справедливого миропорядка. Формируется система символических оппозиций, в которой за Россией закрепляется роль носителя «прекрасного». В этой схеме морального противопоставления страна предстает оплотом традиционных ценностей и нравственной чистоты, противостоящим бездуховному и агрессивному Западу.
Подобный нарратив коррелирует с официальным дискурсом, заданным В. В. Путиным, где Россия позиционируется как «оплот традиционных нравственных, социальных и религиозных ценностей», тогда как Запад «погружается в трясину либерализма и морального упадка» (Смирнов, Кохтюлина, 2012). Украина, при этом, изображается ареной цивилизованного противостояния, где Россия «сражается за сохранение истинных идеалов против разложения западных принципов» (Путин, В. В. Об историческом единстве русских и украинцев // Президент России. Официальный сайт. 2021). В Телеграм-канале Дмитрия Медведева это противопоставление выражено менее подробно, чем оскорбительные высказывания в адрес противников, но устойчиво проявляется. 18 марта 2024 года в своем посте он написал: «У наших детей есть мама и папа. У граждан есть Родина. Мы как никогда едины друг с другом и нашей властью» (Медведев Д. А. У наших детей есть мама и папа… // Telegram-канал. 2024). Тем самым подчёркивалась идея семейных и духовных устоев, противопоставленных «развращающему влиянию» западных культурных моделей.
Одновременно Д. Медведев продвигает идею многополярного мира, противопоставляя её «гнилой гегемонии США». В публикации от 4 июля 2024 года, он заявил: «Мы живём в новом мире. Мир становится по-настоящему многополярным. Гегемония США уходит, как уходит запах тухлого мяса — с облегчением для всех» (Медведев Д. А. Мир становится по-настоящему многополярным… // Telegram-канал. 2024).
Российское видение международных отношений описывается как, более справедливое, основанное на уважении суверенитетов и культур, то есть как «прекрасное» в политико-этическом смысле. Напротив, западный глобализм характеризуется как агрессивно «безобразный». 7 октября 2024 года Дмитрий Медведев опубликовал пост, в котором открыто и прямо заявил: «Они навязывают миру свои сатанинские ценности, разрушая традиции и веру. Мы никогда не откажемся от своих духовных устоев» (Медведев Д. А. Они навязывают миру свои сатанинские ценности… // Telegram-канал. 2024).
Такая эстетизация политического нарратива носит системный характер. Образы «прекрасного» и «безобразного» выполняют идеологическую функцию, сводя сложный геополитический конфликт к восприятию реальности до простой модели добра и зла. Противопоставляя «традиционные ценности» либеральным и глобалистским принципам, Д. Медведев придает России ореол правоты и святости. Запад изображается не просто как политический соперник, а как воплощение экзистенциального зла — «нацистского», «сатанинского», «антирелигиозного» начала (Гудков 2004). Россия же, напротив, представляется хранительницей исконных моральных ориентиров.
Данный приём возвышает «свою» сторону в глазах аудитории, борьба с внешним врагом приобретает форму миссии по защите красоты и добра. Это своеобразная эстетико-моральная легитимация конфликта (Шейгал 2000). Недаром в официальных выступлениях руководством подчёркивается, что Россия является глобальным защитником традиционных ценностей, тогда как западные общества движутся к духовному кризису (Чудинов 2006). В Телеграм-канале Дмитрия Медведева эти мотивы проявляются в репликах о «духовной нищете Запада», «гнили либеральных элит» и «величии русского народа». Всё это формирует целостный мифологизированный образ действительности, «прекрасное» сакральное «Мы» против «безобразного» деградирующего «Они». При этом эстетическая бинарность носит явно пропагандистский характер. Она апеллирует к эмоциям — гордости, патриотизму, чувству праведного гнева, тем самым упрощая сложную картину мира. Тем не менее, судя по числу подписчиков канала, более 1.8 миллиона человек (Telegram Analytics. Канал Дмитрия Медведева — статистика подписчиков // интернет-ресурс 2025), подобная риторика находит отклик у значительной части аудитории. Люди, уставшие от обезличенного официального языка, тянутся к эмоционально окрашенным образам, которые дают ощущение моральной ясности. Исследователи отмечают, что популярность Телеграм-каналов с нарочито сниженным языком объясняется усталостью аудитории от официоза и запросом на более живой, «человеческий» стиль (Гаврилова 2021). Воспевая традиционные ценности и клеймя «безобразия» Запада, такие тексты удовлетворяют потребность общества в идеологически цельном нарративе, где «своя» страна воспринимается как носитель света. Таким образом, идёт формирование новой мифологии, в которой эстетические категории становятся инструментом политической мобилизации.
Активности Д. А. Медведева в Телеграм отражают тенденцию к трансформации цифровой дипломатии в условиях геополитического противостояния. Изначально, присутствие политиков в социальных сетях рассматривалось как часть публичной дипломатии и инструмент «мягкой силы», способ налаживания диалога с зарубежной аудиторией, формирование позитивного имиджа страны и продвижение культурных ценностей. Данная концепция, предложенная Дж. Наем, предполагала достижения целей не через давление, а посредством привлекательности культуры и идей (Nye 2004). На примере Д. А. Медведева можно увидеть разворот от «мягкой» модели коммуникации к агрессивной стратегии психологического давления. Его Телеграм-канал демонстрирует черты «жёсткой» и даже «острой» силы (Walker, Ludwig 2017). Вместо стремления завоевать симпатию иностранной публики позитивным образом России, риторика канала направлена на запугивание, шок и раскол оппонента. 13 июня 2024 года Д. Медведев опубликовал пост, где призвал «превратить жизнь США и их союзников в сплошной безумный кошмар» (Медведев Д. А. Превратить жизнь США и их союзников в сплошной кошмар. // Telegram-канал. 2024).
В другой публикации от 14 июня 2024 года он заявил: «Надо каждый день пытаться нанести максимальный вред тем странам, которые ввели против нашей страны ограничения. Вред — во всё, во что только можно» (Медведев Д. А. Надо наносить вред ежедневно. // Telegram-канал. 2024). Подобные высказывания фактически легитимируют использование дезинформации и хаоса как оружия: «Давайте вкинем в их медиасферу самые зловещий страхи… Пусть дрожат» (Медведев Д. А. Давайте вкинем в их медиасферу зловещие страхи… // Telegram-канал. 2024). Эти призывы многократно цитировались в СМИ.
Таким образом, Телеграм-канал заместителя председателя Совбеза РФ превратился в трибуну, с которой звучат угрозы, призывы к кибератакам и психологическим операциям. Это уже не публичная дипломатия, а переход к открытому информационному противостоянию. Фокус смещается с завоевания доверия аудитории на разрушение морального духа противника, Д. Медведев открыто радуется внутренним кризисам западных обществ, предсказывает гражданские войны и распад ЕС, тем самым усиливая атмосферу нестабильности. Одновременно он обращается к внутренней аудитории, призывая к сплочению перед лицом «внешнего врага». В его постах регулярно повторяются мотивы обороны и уверенности в победе, которые способствуют объединению и представляют трудности, как неизбежную часть борьбы. Подобная стратегия ранее была нетипична для высокопоставленных политиков, однако исследователи отмечают, что авторы политических Телеграм-каналов сознательно применяют сниженный стиль и разговорную лексику, чтобы вызвать у аудитории ощущение близости (Островская, Хачмафова 2024b). Простая и грубая манера подачи рассчитана на эмоциональный отклик (Кронгауз 2017). Таким образом, Дмитрий Медведев адаптирует дипломатический язык эпохи социальных сетей, вместо сухих коммюнике — меметичные фразы, вместо официальных заявлений — сарказм и оскорбления. Это привлекает внимание, его публикации активно цитируются в СМИ, но одновременно повышается риск для международной коммуникации.
С точки зрения теории международных отношений, такая практика выходит за пределы концепции «мягкой силы». Её ближе описывает понятие «острая сила», когда государство использует информационные манипуляции и запугивания для ослабления противника. Д. А. Медведев не стремится убедить оппонентов в привлекательности российской позиции, он пытается подорвать их уверенность и мобилизовать внутреннюю аудиторию. В его риторике слово используется, как средство психологического воздействия и продолжение политической борьбы.
Анализ Телеграм-канала Д. А. Медведева показывает, что в нём сознательно противопоставляются образы «прекрасного» и «безобразного» в идеологическом ключе. Через гипертрофированные негативные характеристики «чужого», Запада, создается стереотип врага, сочетающий моральное уродство и агрессию. Одновременно, транслируется образ «своего», России, как хранителя высших ценностей и порядка. Эти эстетизированные образы воздействует на массовое сознание, апеллируя к базовым эмоциям, отвращению и восхищению, тем самым упрощая восприятие реальности до простого противопоставления добра и зла. Коммуникация высокопоставленного лица в социальных сетях демонстрирует сдвиг от традиционной цифровой дипломатии к информационно-психологическому противоборству. Исследуемый телеграм-канал перестал быть пространством публичной коммуникации и трансформировался в инструмент идеологического воздействия. Такая стратегия направлена на сплочение внутренней аудитории через усиление образа врага, однако, одновременно отталкивает внешнюю публику и сужает пространство для диалога. В данном контексте категории «прекрасного» и «безобразного» теряют своё эстетическое значение и становятся инструментами идеологической мобилизации, формирующими образ мира, как пространства противостояния.
Список литературы:
1.Володина Т. А. Дегуманизация в политическом дискурсе: механизмы, стратегии, эффекты // Политическая лингвистика. — 2021. — № 2 (86). — С. 45–55.
2.Гаврилова Н. В. Языковая агрессия в интернет-коммуникации // Вестник Тверского государственного университета. Серия: Филология. — 2021. — № 2. — С. 57–64.
3.Гудков Л. Д. Образ врага и механизмы социальной консолидации // Социологические исследования. — 2004. — № 2. — С. 13–23.
4.Дмитриева О. А. Инвектива в политическом дискурсе как инструмент создания образа врага // Вестник РГГУ. Серия: Лингвистика. — 2022. — № 5. — С. 78–87.
5.Козырев Г. И. «Враг» и «образ врага» в общественных и политических отношениях // Социологические исследования. — 2008. — № 1. — С. 31–39.
6.Кронгауз М. А. Русский язык на грани нервного срыва. — М.: Corpus, 2017.
7.Лопухов А. М. Словарь терминов и понятий по обществознанию. — М.: Дрофа, 2013.
8. Островская Т. А.; Хачмафова З. Р. Политический нарратив Телеграм-каналов: маргинализация языка или актуализация социокультурной ситуации? // Политическая лингвистика. — 2024. — № 5 (107). — С. 34–41.
9.Панкратова Н. Г. Речевая агрессия в политическом дискурсе // Вестник МГУ. Серия 19: Лингвистика и межкультурная коммуникация. — 2019. — № 3. — С. 45–59.
10. Синявская Е. С. Риторика и язык власти в современном медиадискурсе. — СПб.: Изд-во СПбГУ, 2022.
11. Смирнов, А. И.; Кохтюлина, И. Н. Глобальная безопасность и «мягкая сила 2.0»: вызовы и возможности для России. — Москва: ВНИИгеосистем, 2012. — 280 с. ил.
12. Фатеев А. В. Образ врага в российской пропаганде XX века. — М.: РОССПЭН, 2018.
13. Философская энциклопедия. Т. 4 / ред. Ф. В. Константинов. — М.: Советская энциклопедия, 1967.
14. Чудинов А. П. Политическая лингвистика. — М.: Флинта; Наука, 2006.
15. Шейгал Е. И. Семиотика политического дискурса. — М.: Гнозис, 2000.
16. Nye J. S. Soft Power: The Means to Success in World Politics. — New York: PublicAffairs, 2004.
17. Walker C., Ludwig J. Sharp Power: Rising Authoritarian Influence. — Washington, DC: National Endowment for Democracy, 2017.
References
1. Volodina, T. A. (2021). Degumanizatsiya v politicheskom diskurse: mekhanizmy, strategii, effekty [Dehumanization in political discourse: mechanisms, strategies, effects]. Politicheskaya lingvistika, 2 (86). 45–55. (In Russ).
2. Gavrilova, N. V. (2021). Yazykovaya agressiya v internet-kommunikatsii [Verbal aggression in internet communication]. Vestnik Tverskogo gosudarstvennogo universiteta. Seriya: Filologiya, 2. 57–64. (In Russ).
3. Gudkov, L. D. (2004). Obraz vraga i mekhanizmy sotsial'noy konsolidatsii [Enemy image and mechanisms of social consolidation]. Sotsiologicheskie issledovaniya, 13–23. (In Russ).
4. Dmitrieva, O. A. (2022). Invektiva v politicheskom diskurse kak instrument sozdaniya obraza vraga [Invective in political discourse as a tool for constructing the enemy image]. Vestnik RGGU. Seriya: Lingvistika, 5. 78–87. (In Russ).
5. Kozyrev, G. I. (2008). “Vrag” i “obraz vraga” v obshchestvennykh i politicheskikh otnosheniyakh [“Enemy” and “enemy image” in public and political relations]. Sotsiologicheskie issledovaniya, 1. 31–39. (In Russ).
6. Krongauz, M. A. (2017). Russkiy yazyk na grani nervnogo sryva [Russian language on the verge of a nervous breakdown]. Moscow, Corpus. (In Russ).
7. Lopukhov, A. M. (2013). Slovar' terminov i ponyatiy po obshchestvoznaniyu [Dictionary of terms and concepts in social studies]. Moscow, Drofa. (In Russ).
8. Ostrovskaya, T. A., Khachmafova, Z. R. (2024). Politicheskiy narrativ Telegram-kanalov: marginalizatsiya yazyka ili aktualizatsiya sotsiokul'turnoy situatsii? [The political narrative of Telegram channels: marginalization of language or actualization of the sociocultural situation?]. Politicheskaya lingvistika, 5 (107). 34–41. (In Russ).
9. Pankratova, N. G. (2019). Rechevaya agressiya v politicheskom diskurse [Speech aggression in political discourse]. Vestnik MGU. Seriya 19: Lingvistika i mezhkul'turnaya kommunikatsiya, 3. 45–59. (In Russ).
10. Sinyavskaya, E. S. (2022). Ritorika i yazyk vlasti v sovremennom mediadiskurse [Rhetoric and the language of power in contemporary media discourse]. Saint Petersburg, St. Petersburg State University Press. (In Russ).
11. Smirnov, A. I., Kokhtyulina, I. N. (2012). Global'naya bezopasnost' i “myagkaya sila 2.0”: vyzovy i vozmozhnosti dlya Rossii [Global security and “soft power 2.0”: challenges and opportunities for Russia]. Moscow, VNIIgeosystem. 280 p. (In Russ).
12. Fateev, A. V. (2018). Obraz vraga v rossiyskoy propagande XX veka [Enemy image in Russian propaganda of the 20th century]. Moscow, ROSSPEN. (In Russ).
13. Filosofskaya entsiklopediya. T. 4 [Philosophical encyclopedia. Vol. 4]. (1967). Konstantinov, F. V. (Ed.). Moscow, Sovetskaya entsiklopediya. (In Russ).
14. Chudinov, A. P. (2006). Politicheskaya lingvistika [Political linguistics]. Moscow, Flinta; Nauka. (In Russ).
15. Sheigal, E. I. (2000). Semiotika politicheskogo diskursa [Semiotics of political discourse]. Moscow, Gnozis. (In Russ).
16. Nye, J. S. (2004). Soft Power: The Means to Success in World Politics. New York, PublicAffairs.
17. Walker, C., & Ludwig, J. (2017). Sharp Power: Rising Authoritarian Influence. Washington, DC, National Endowment for Democracy.