Сатира как форма социального высказывания
Уварова Ева Георгиевна
ФГБОУ ВО «Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова», Москва, Россия, evayvarovadancer@gmail.com
Аннотация. В статье рассматривается сатира как форма социального высказывания — от античности до современных стендап-шоу. Цель работы — определить место сатиры в актуальной публичной коммуникации и обосновать её востребованность. Теоретической основой выступают труды отечественных и зарубежных исследователей комического (В.Я. Пропп, С.М. Коновалов, И.Ю. Роготнев), а также работы по истории журналистики. Методология включает историко-типологический анализ, позволяющий проследить эволюцию жанров, элементы дискурс-анализа для выявления скрытых смыслов в сатирических текстах, а также сравнительный подход при сопоставлении классической литературной сатиры и современного стендапа. Материалом исследования служат сатирические произведения М.Е. Салтыкова-Щедрина, журналы XVIII–XX вв. («Трутень» Н.И. Новикова, «Сатирикон» А.Т. Аверченко, «Крокодил»), а также современные телевизионные проекты («Уральские пельмени», «Stand Up», «Однажды в России») и фрагменты выступлений стендап-комиков. В результате выявлены ключевые приёмы сатиры (гротеск, эзопов язык, ирония, сарказм, гипербола) и прослежена их трансформация в условиях смены медиасреды — от печатного слова к видеоконтенту. Показано, что стендап-комедия наследует традиции русской сатирической журналистики, сохраняя функцию регулирования общественной морали и компенсаторную роль в условиях цензуры. Обосновано, что современный комик, подобно классическому сатирику, использует «ироническую маску» для высказываний на острые темы. Сделан вывод о том, что сатира не только не утратила актуальности, но и приобрела новые формы бытования (подкасты, короткие вертикальные видео), оставаясь действенным инструментом социальной критики и диагностики общественных пороков.
Ключевые слова: сатира, социальное высказывание, комическое, стендап, Салтыков-Щедрин, цензура, эзопов язык, гротеск
SATIRE AS A FORM OF SOCIAL STATEMENT
Eva G. Uvarova
Lomonosov Moscow State University, Moscow, Russia, evayvarovadancer@gmail.com
Abstract. The article examines satire as a form of social statement — from antiquity to modern stand-up comedy. The purpose of the study is to determine the place of satire in current public communication and substantiate its relevance. The theoretical basis includes works of Russian and foreign researchers of the comic (V.Ya. Propp, S.M. Konovalov, I.Yu. Rogotnev), as well as works on the history of journalism. The methodology includes historical-typological analysis to trace the evolution of genres, elements of discourse analysis to reveal hidden meanings in satirical texts, and a comparative approach when juxtaposing classical literary satire and contemporary stand-up. The research material comprises satirical works by M.E. Saltykov-Shchedrin, journals of the 18th–20th centuries (“Truten” by N.I. Novikov, “Satyricon” by A.T. Averchenko, “Krokodil”), as well as contemporary television projects (“Uralskiye pelmeni”, “Stand Up”, “Odnaždy v Rossii”) and fragments of stand-up comedians’ performances. The results reveal key techniques of satire (grotesque, Aesopian language, irony, sarcasm, hyperbole) and trace their transformation in changing media environments — from print to video content. It is shown that stand-up comedy inherits the traditions of Russian satirical journalism, preserving the function of regulating public morality and the compensatory role under censorship conditions. It is substantiated that the modern comedian, like the classical satirist, uses an “ironic mask” to speak out on sensitive topics. The conclusion is that satire not only has not lost its relevance but has gained new forms of existence (podcasts, short vertical videos), remaining an effective tool for social criticism and diagnosis of public vices.
Key words: satire, social statement, comic, stand-up, Saltykov-Shchedrin, censorship, aesopian language, grotesque
Введение
Сатира является древнейшим и острейшим элементом социальной критики. Ещё со времён античности она обличала пороки и грехи общества, наделяя их комической оболочкой и превращая в злободневную шутку. Аристофан в комедии «Облака» высмеивал софистов, а «Лягушки» стали памфлетом на афинскую демократию. Римские сатирики — Гораций, Ювенал, Марциал — заложили две традиции: мягкую насмешку и беспощадное обличение. В Средние века сатира ушла в фольклор и карнавальную культуру, чтобы в эпоху Возрождения вновь зазвучать в полный голос благодаря Франсуа Рабле и его «Гаргантюа и Пантагрюэлю», где гротеск и гипербола стали инструментом критики церковных и светских догм. Как отмечал М.М. Бахтин, «раблезианский смех — это смех на грани жизни и смерти, он отрицает старый мир и утверждает новый» (Бахтин 1965: 89). В России вершиной сатирической традиции принято считать Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Интересно, что сам писатель считал себя преемником Гоголя, для юмора которого была характерна формулировка «смех сквозь слёзы». Сатира же Салтыкова-Щедрина часто наполнена презрением и негодованием. По словам Николая Чернышевского, «никто не карал более горьким словом и не выставлял общественные язвы и пороки с такой беспощадностью» (Чернышевский 1950: 456), как это делал Михаил Евграфович. Он чутко отзывался на любую несправедливость, мерзость и беззаконие, считал, что в России сплошь и рядом «глуповство», именно поэтому был абсолютно не равнодушен ко всему, что происходит в обществе. «Не могу я к таким явлениям относиться с "надлежащей серьезностью", ибо ничего, кроме презрения, к ним чувствовать нельзя, да и не должно. Для меня еще... счастье, что у меня большой запас юмору» (Бушмин 1976: 173–174), — так говорил сам Михаил Евграфович. Сатира стала для него инструментом «очищения» социума, средством избавления людей от пагубных привычек. Однако, как справедливо заметил Эрих Мария Ремарк, «человек никогда не меняется» (Ремарк 1971: 215). Поэтому цель настоящей статьи заключается в том, чтобы определить место, которое занимает сатира в социальном высказывании сегодня, и доказать её актуальность с опорой на исторические примеры и современные медиаформаты.
В современной медиасреде, перенасыщенной развлекательным контентом, сатира не исчезла, а лишь видоизменилась. Она ушла с первых полос газет в YouTube-шоу, подкасты и стендап-концерты, но её суть — беспощадное обличение социальных язв — осталась прежней. Более того, в условиях возросших репутационных рисков и самоцензуры именно сатира часто оказывается единственным легальным способом высказать неудобную правду. Как отмечает исследователь А.М. Шестерина, «смех в цифровую эпоху перестал быть исключительно литературным приёмом и превратился в массовый медиафеномен, где каждый пользователь может выступать как сатирик, так и цензор» (Шестерина 2023: 211). Таким образом, обращение к данной теме обусловлено не только теоретическим, но и практическим запросом: понимание механизмов сатирического высказывания необходимо как исследователям медиа, так и практикующим журналистам и комикам. Кроме того, изучение сатиры позволяет глубже понять границы публичной речи в разных политических режимах — от абсолютизма до цифровой демократии. В связи с этим в статье ставятся следующие задачи: 1) уточнить понятие сатиры и её ключевые приёмы; 2) выделить функции сатиры как социального высказывания; 3) проследить эволюцию сатирических жанров в русской журналистике XVIII–XXI вв.; 4) показать преемственность между классической литературной сатирой и современным стендапом; 5) оценить перспективы сатиры в условиях цифровых платформ и алгоритмической модерации.
Сатира как форма социального высказывания: понятие, характерные черты и функции
Прежде чем рассмотреть, как сатира раскрывается в публичных выступлениях, необходимо уточнить, что из себя представляет понятие сатиры. Этимологически термин «сатира» (лат. satira) восходит к lanx satura — «блюдо с разными плодами», что указывает на жанровую смешанность, включение разнородных элементов. Как отмечает исследователь С.М. Коновалов, «сатира — это вид комического произведения; беспощадное, уничтожающее переосмысление объекта изображения (и критики), разрешающееся смехом, откровенным или подспудным» (Коновалов 2020: 24). Особенность сатиры заключается в бескомпромиссности суждений о предмете осмеяния, а также присущей ей откровенной предвзятости. Её ключевыми приёмами выступают:
· ирония — скрытая насмешка, когда высказывание имеет противоположный буквальному смысл;
· сарказм — злая, едкая ирония, часто начинающаяся как комическое замечание, а заканчивающаяся уничтожающей оценкой;
· гипербола — чрезмерное преувеличение качеств объекта, доведённое до абсурда;
· аллегория — иносказание, при котором отвлечённое понятие (глупость, трусость, жадность) изображается через конкретный образ;
· пародия — подражание стилю или сюжету с целью осмеяния исходного текста или его автора;
· гротеск — наиболее полный приём, обобщающий и акцентирующий внимание на жизненных отношениях с помощью причудливого и контрастного сочетания реального и фантастического, ужасного и смешного. Примеры гротеска у Салтыкова-Щедрина — градоначальник с органчиком в голове («История одного города») или карась-идеалист, рассуждающий о добродетели в мире щук.
Сатира служит для обнажения и разоблачения абсурда, глупости и лицемерия, существующих в обществе. Важно отметить, что для неё также характерен «эзопов язык» — система иносказаний, позволяющая обходить цензурные ограничения. По определению М.Н. Сидоровой, эзопов язык «базируется на эвфемизмах, умолчаниях и иносказательных образах, которые понятны "своим" и незаметны для цензора» (Сидорова 2023: 114). В России этот приём был доведён до совершенства именно Салтыковым-Щедриным, который мог рассказать о произволе властей на примере «медицинского совета» или «благонадёжности мужиков».
Функции сатиры многогранны. Опишем их последовательно.
Когнитивная функция: через смеховое искажение сатира раскрывает скрытые социальные механизмы, показывает нелепость устоявшихся порядков, которые в официальной риторике выглядят разумными. Читатель или зритель начинает видеть знакомые вещи в новом свете, осознаёт их несовершенство.
Регулятивная (или нормативная) функция: высмеивая пороки — взяточничество, чинопочитание, лицемерие, хамство — сатира негласно указывает на социальные нормы, которых следует придерживаться. Страх быть осмеянным часто оказывается сильнее страха наказания. Как писал Д.С. Лихачёв, «смех дезорганизует старую систему ценностей и зовёт к новой» (Лихачёв, Панченко 1984: 67).
Терапевтическая (катарсическая) функция: смех позволяет аудитории снять психологическое напряжение, вызванное общественными проблемами, не прибегая к открытому протесту. Психоаналитическая традиция (З. Фрейд, «Остроумие и его отношение к бессознательному») рассматривает смех как выход запретной агрессии, сублимацию социального недовольства.
Компенсаторная функция: сатира даёт возможность высказаться тем, кто лишён других каналов влияния. В авторитарных режимах именно сатира становится «эзоповым рупором» оппозиционных взглядов.
Игровая функция: исследователь В.В. Петров добавляет, что сатира создаёт особое интеллектуальное пространство, где и автор, и аудитория участвуют в совместной игре по расшифровке смыслов, распознаванию намёков (Петров 2021: 26). Это укрепляет чувство общности «посвящённых».
Показательно, что в периоды жёсткой цензуры — например, в России начала XIX века (правление Николая I) или в СССР — именно сатирические жанры (басни, эпиграммы, фельетоны, а позже — анекдоты и журнал «Крокодил») служили едва ли не единственной формой публичной критики власти. По подсчётам А.И. Смирнова, в 1970–1980-е годы в «Крокодиле» доля материалов, высмеивавших «отдельные недостатки», составляла более 80 %, тогда как критика «основ системы» отсутствовала полностью — что не мешало читателям считывать подтекст (Смирнов 2024: 93).
Теперь перейдём от теоретических понятий к социальному высказыванию. Термин «социальное» подразумевает обращённость к обществу как к адресату, а «высказывание» (в понимании М.М. Бахтина) — единицу речевого общения, включённую в конкретный контекст и несущую ценностное отношение. Социальное высказывание в публицистике всегда имеет целью не просто информировать, но и сформировать отношение, побудить к действию или, по крайней мере, к рефлексии. Сатира, таким образом, представляет собой особый тип социального высказывания, где действительность оценивается через призму смеха. По словам современного исследователя комического И.Ю. Роготнева, «сатирическое высказывание стоит на пересечении эстетики и этики: оно не просто забавляет, но и судит, а потому неизбежно конфликтует с любыми формами официальной риторики» (Роготнев 2023: 4). Именно этот конфликт — между смехом и серьёзностью, между критикой и лояльностью — и делает сатиру живым, острым и востребованным инструментом. В следующем разделе мы рассмотрим, как этот конфликт разворачивался в разные исторические периоды и какие жанровые формы принимала сатира в русской журналистике.
История сатирического высказывания: жанровое разнообразие от XVIII века до наших дней
Когда мы говорим о сатире как о форме социального высказывания, то часто вспоминаем такие жанры литературы, как басня (И.А. Крылов) и сказка (М.Е. Салтыков-Щедрин). Однако роль сатиры в истории была намного шире и не ограничивалась связью с этими именами, хоть во многом и следовала их традициям. Начнём с XVIII века. С точки зрения публицистики сатира, несмотря на цензуру, активно развивалась во времена Екатерины II. Императрица, позиционировавшая себя как просвещённый монарх, сама поощряла «безобидную» критику нравов, но как только критика начинала затрагивать основы самодержавия и крепостничества, тут же следовали репрессии. Неоправданная привилегированность и вольность дворянства, а также жестокость крепостничества были осмеяны в журналах «Трутень», «Пустомеля», «Живописец» Николая Новикова. Новиков, используя приём «письма в редакцию», создавал иллюзию независимого народного голоса, что позволяло ему критиковать крепостное право почти без риска. Он вводил тип персонажей: «знатного бездельника», «помещика-зверя», «взяткодателя». Как пишет исследовательница XVIII века Е.Н. Кукушкина, «новиковские журналы заложили основу для всей последующей русской сатирической публицистики, определив её главный конфликт — между правдой жизни и её официальным изображением» (Кукушкина 2018: 45). Однако после пугачёвского бунта Екатерина ужесточила цензуру, и сатирические журналы один за другим были закрыты.
Начало XIX века ознаменовалось расцветом басенного творчества И.А. Крылова, который под видом животных высмеивал чиновничьи нравы, военную муштру и социальное неравенство. Басни «Волк на псарне» (1812) и «Щука» (1830) читались современниками как прямые политические аллегории. Затем А.С. Грибоедов в «Горе от ума» создал галерею сатирических типов (Фамусов, Молчалин, Скалозуб), которые стали нарицательными. Н.В. Гоголь в «Мёртвых душах» и «Ревизоре» довёл гоголевский смех до такой степени горечи, что сам называл его «смех сквозь слёзы». Именно Гоголя считал своим учителем Салтыков-Щедрин, однако последний отказался от сентиментальной ноты в пользу открытого презрения и сарказма. В 1860–1880-е годы сатира Салтыкова-Щедрина достигает наивысшего расцвета: «История одного города» (1870), «Господа Головлёвы» (1880), сказки. В них гротеск и эзопов язык обретают совершенную форму: город Глупов — это модель всей России, градоначальники — пародия на всех правителей, а «либерал» Порфирий Петрович Головлёв (Иудушка) — воплощение лицемерия.
Затем в начале XX века случился бум политической сатиры, связанный с Революцией 1905–1907 годов и последующим межреволюционным десятилетием. Сатира нашла отражение в журналах «Зритель» Алексея Арцыбушева, «Пулемёт» Николая Шебуева, «Сатирикон» (позже «Новый Сатирикон») Аркадия Аверченко. Последний журнал, объединив блестящих карикатуристов и литераторов (Тэффи, Саша Чёрный, О. Дымов), создал образ «маленького человека», раздавленного бюрократическим абсурдом, — образ, который пережил своё время и стал архетипом русской сатиры. По оценке Д.С. Кузнецова, тираж «Сатирикона» в 1911–1912 годах достигал 80 тысяч экземпляров, что свидетельствует о колоссальном общественном запросе на сатирическую критику (Кузнецов 2020: 35). В журнале высмеивались не только бытовые недостатки, но и депутаты Государственной думы, премьер-министры (Столыпин) и даже сам император. После Октябрьской революции многие сатирики эмигрировали, а на их место пришли пролетарские сатирики, но с середины 1920-х годов жесткая партийная цензура свела сатиру к критике «отдельных пережитков прошлого» в сознании граждан.
В советское время сатира сочетала жёсткую цензуру с острой критикой бытовых недостатков (пьянство, хамство, приписки, бюрократизм). Её главными источниками стали анекдоты (фольклорный жанр, который существовал параллельно официальной культуре), журнал «Крокодил» Константина Еремеева (основан в 1922 году, выходил до 2000-го), киножурнал «Фитиль». Среди сатирических писателей выделялись Михаил Зощенко (ранние рассказы), Аркадий Райкин (эстрадные монологи), Михаил Задорнов (эстрада и телевидение). Интересно, что даже в этих рамках талантливым сатирикам удавалось транслировать подспудную социальную критику: достаточно вспомнить монологи Райкина о дефиците и очереди («Вас много, а я одна» и т.д.), где смех возникал из узнаваемого абсурда повседневности. Анекдоты о Брежневе, о советском сервисе, о «начальнике» выполняли функцию психологической разрядки. Как отмечает историк культуры О.С. Лейбович, «советский анекдот был эзоповым языком для миллионов — он позволял высказывать то, что было страшно сказать вслух, но что было общим знанием» (Лейбович 2010: 112). Однако границы были непререкаемы: ни один официальный сатирический орган не мог критиковать КПСС, Ленина или основы социалистического строя. Тем не менее именно эти «малые жанры» позволяли советскому читателю сохранять чувство реальности и дистанцию по отношению к официальной пропаганде.
Перестройка второй половины 1980-х годов дала мощный импульс сатире. Журналы «Огонёк», «Собеседник» публиковали острые фельетоны, телепрограмма «Взгляд» и «Куклы» (НТВ, 1990-е) использовали сатиру уже открыто. На эстраду вышли Геннадий Хазанов, Евгений Петросян (в ранний период) и, конечно, Михаил Задорнов, чей монолог о «тупости» американцев и о российских реформах стал символом эпохи. Однако к концу 1990-х — началу 2000-х годов эстрадная сатира постепенно уступила место юмору более лёгкому, развлекательному. Возникла новая волна: КВН (Высшая лига) трансформировался из сатирического шоу в соревнование шуток без явной социальной повестки. Тогда же появились скетчкомы — «Осторожно, модерн!» (1996–1999) с Дмитрием Нагиевым, который высмеивал «новых русских» и милицейский произвол. Это было остро и злободневно, но довольно быстро сошло на нет.
Сегодня функции социально-критического высказывания во многом перешли к стендап-комедии — жанру, который, по словам Роготнева, отмечен «известной вольностью, неподцензурностью в комических высказываниях» (Роготнев 2023: 4). Основой для сатирического высказывания выступает телевидение (федеральные каналы) и платформы (YouTube, VK Видео). Яркими примерами воздействия на социум становятся такие телевизионные продукты, как комедийное скетч-шоу «6 кадров» (СТС), юмористическое шоу «Уральские пельмени» (СТС, потом Россия-1), «Stand Up» и «Однажды в России» (ТНТ). Здесь, как и в классической сатире, комическое строится на противопоставлении нравственности и аморальности. Например, в «Однажды в России» регулярно обыгрываются темы взяточничества в ГИБДД, формализма в поликлиниках, нелепости бюрократических инструкций и жилищно-коммунального абсурда — то есть те же пороки, что высмеивал Салтыков-Щедрин, но в современных декорациях. Комик выступает в роли «наблюдателя», который фиксирует социальную несправедливость и переводит её в безопасную форму шутки. Исследователь И.В. Топчий отмечает, что «в отличие от литературной сатиры, театральный скетч требует мгновенной реакции зрителя и более сильного преувеличения, граничащего с абсурдом, а также часто использует звуковые и визуальные коды для усиления комического эффекта» (Топчий 2022: 91).
Современный стендап сталкивается с вызовами, аналогичными тем, что стояли перед сатирической журналистикой начала XX века: цензура, самоцензура, размывание границ допустимого. Однако, как и сто лет назад, афористичная форма и ироническая маска позволяют комику высказываться на важные общественные темы, перекладывая ответственность на «персонажа» или «наблюдателя» и регулируя поведение людей. В этом смысле считывается прямое наследие Салтыкова-Щедрина: смех выступает орудием правды, не знающим компромисса с пошлостью и ложью. Более того, цифровая среда породила новые сатирические форматы: короткие вертикальные видео в социальных сетях, где иносказание достигается за счёт монтажа и повторяющихся звуковых дорожек, а также подкасты с элементами нарративной иронии. Однако, как показывает практика, ключевые приёмы (гипербола, гротеск, эзопов язык) остаются неизменными — меняется лишь формат высказывания.
Заключение
Исходя из всего вышесказанного, можно сделать вывод о том, что сатира не только не утратила своей актуальности как форма социального высказывания, но и приобрела новые способы борьбы с человеческими пороками, продолжая отстаивать и поддерживать традиции Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина. Переход от печатной журналистики к стендапу и цифровым платформам не изменил сути: сатира по-прежнему диагностирует общественные болезни, обнажая их через смех. В условиях, когда прямая критика становится всё более рискованной, сатирическая маска остаётся едва ли не единственным способом сказать правду. Будущие исследования могут быть направлены на сравнительный анализ сатирических техник в разных национальных традициях, а также на изучение рецепции сатирического контента молодёжной аудиторией. Очевидно одно: пока существует социальная несправедливость и лицемерие, будет жива и сатира.
Список источников
1. Ахмадова Т.Х. Салтыков-Щедрин — гений сатиры // WORLD SCIENCE: PROBLEMS AND INNOVATIONS. 2017. С. 198–200.
2. Бахтин М.М. Творчество Франсуа Рабле и народная культура средневековья и Ренессанса. М.: Художественная литература, 1965. 527 с.
3. Бушмин А.С. Салтыков-Щедрин. Искусство сатиры. М.: Современник, 1976. 272 с.
4. Иванова Е.А. Сатирическая журналистика в эпоху цифровых медиа // МедиаАльманах. 2022. № 3. С. 45–56. https://doi.org/10.30547/mediaalmanah.2022.3.4556
5. Коновалов С.М. О сатире // Киберленинка. 2020. С. 24–31. URL: https://cyberleninka.ru/article/n/o-satire (дата обращения: 29.04.2026).
6. Кузнецов Д.С. Жанровое разнообразие сатирической публицистики начала XX века // Журналистика и медиарынок. 2020. № 5. С. 33–41.
7. Кукушкина Е.Н. Сатирическая журналистика Екатерининской эпохи // Вестник Санкт-Петербургского государственного университета. 2018. № 2. С. 43–51.
8. Лейбович О.С. Советский анекдот как исторический источник // Неприкосновенный запас. 2010. № 6. С. 108–117.
9. Лихачёв Д.С., Панченко А.М. «Смеховой мир» Древней Руси. Л.: Наука, 1984. 295 с.
10. Новиков Н.И. Трутень: избранные листы / сост. А.В. Западов. М.: Гослитиздат, 2019. 312 с.
11. Петров В.В. Стендап как феномен новой комической культуры // Вестник культуры и искусств. 2021. № 4. С. 22–30.
12. Роготнев И.Ю. Уместные и неуместные шутки в современной индустрии комического // Современное коммуникативное пространство. 2023. № 2. С. 4–12.
13. Сидорова М.Н. Эзопов язык в современной политической сатире // Политическая лингвистика. 2023. № 2. С. 112–120. https://doi.org/10.26170/2619-0824-2023-2-112-120
14. Смирнов А.И. Социальная критика в российском стендапе: границы допустимого // Социология власти. 2024. № 1. С. 90–105. https://doi.org/10.22394/2074-0492-2024-1-90-105
15. Топчий И.В. Сатирический образ в современном телевизионном скетче // Знак: проблемное поле медиаобразования. 2022. № 3 (45). С. 88–95.
16. Чернышевский Н.Г. О Салтыкове-Щедрине // Чернышевский Н.Г. Полное собрание сочинений: в 15 т. Т. 7. М.: Гослитиздат, 1950. С. 453–460.
17. Шестерина А.М. Смех как медиафеномен: от фельетона до мема // Вопросы теории и практики журналистики. 2023. Т. 12, № 2. С. 210–222.
References
1. Akhmadova T.Kh. (2017) Saltykov-Shchedrin — geniy satiry [Saltykov-Shchedrin – genius of satire]. WORLD SCIENCE: PROBLEMS AND INNOVATIONS, pp. 198–200.
2. Bakhtin M.M. (1965) Tvorchestvo Fransua Rable i narodnaya kul'tura srednevekov'ya i Renessansa [François Rabelais's work and the folk culture of the Middle Ages and Renaissance]. Moscow: Khudozhestvennaya literatura. 527 p.
3. Bushmin A.S. (1976) Saltykov-Shchedrin. Iskusstvo satiry [Saltykov-Shchedrin. The art of satire]. Moscow: Sovremennik. 272 p.
4. Ivanova E.A. (2022) Satiricheskaya zhurnalistika v epokhu tsifrovykh media [Satirical journalism in the digital media era]. MediaAl'manakh, 3, pp. 45–56. https://doi.org/10.30547/mediaalmanah.2022.3.4556
5. Konovalov S.M. (2020) O satire [On satire]. Kiberleninka, pp. 24–31. Available at: https://cyberleninka.ru/article/n/o-satire (accessed: 29.04.2026).
6. Kuznetsov D.S. (2020) Zhanrovoe raznoobrazie satiricheskoy publitsistiki nachala XX veka [Genre diversity of satirical journalism of the early 20th century]. Zhurnalistika i mediarynok, 5, pp. 33–41.
7. Kukushkina E.N. (2018) Satiricheskaya zhurnalistika Ekaterininskoy epokhi [Satirical journalism of the Catherine era]. Vestnik Sankt-Peterburgskogo gosudarstvennogo universiteta, 2, pp. 43–51.
8. Leybovich O.S. (2010) Sovetskiy anekdot kak istoricheskiy istochnik [Soviet anecdote as a historical source]. Neprikosnovennyy zapas, 6, pp. 108–117.
9. Likhachev D.S., Panchenko A.M. (1984) «Smekhovoy mir» Drevney Rusi [The “laughter world” of Ancient Rus]. Leningrad: Nauka. 295 p.
10. Novikov N.I. (2019) Truten': izbrannye listy [Truten: selected sheets]. Comp. by A.V. Zapadov. Moscow: Goslitizdat. 312 p.
11. Petrov V.V. (2021) Standap kak fenomen novoy komicheskoy kul'tury [Stand-up as a phenomenon of new comic culture]. Vestnik kul'tury i iskusstv, 4, pp. 22–30.
12. Rogotnev I.Yu. (2023) Umestnye i neumestnye shutki v sovremennoy industrii komicheskogo [Appropriate and inappropriate jokes in the modern comedy industry]. Sovremennoe kommunikativnoe prostranstvo, 2, pp. 4–12.
13. Sidorova M.N. (2023) Ezopov yazyk v sovremennoy politicheskoy satire [Aesopian language in modern political satire]. Politicheskaya lingvistika, 2, pp. 112–120. https://doi.org/10.26170/2619-0824-2023-2-112-120
14. Smirnov A.I. (2024) Sotsial'naya kritika v rossiyskom standape: granitsy dopustimogo [Social criticism in Russian stand-up: limits of the permissible]. Sotsiologiya vlasti, 1, pp. 90–105. https://doi.org/10.22394/2074-0492-2024-1-90-105
15. Topchiy I.V. (2022) Satiricheskiy obraz v sovremennom televizionnom sketche [Satirical image in modern television sketch]. Znak: problemnoe pole mediaobrazovaniya, 3 (45), pp. 88–95.
16. Chernyshevsky N.G. (1950) O Saltykove-Shchedrine [On Saltykov-Shchedrin]. In: Polnoe sobranie sochineniy: v 15 t. T. 7. Moscow: Goslitizdat, pp. 453–460.
17. Shesterina A.M. (2023) Smekh kak mediafenomen: ot fel'yetona do mema [Laughter as a media phenomenon: from feuilleton to meme]. Voprosy teorii i praktiki zhurnalistiki, 12 (2), pp. 210–222.
Информация об авторе
Уварова Ева Георгиевна — студентка 4 курса Высшей школы (факультета) телевидения Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.
Information about the author
Eva G. Uvarova — is a fourth-year student student at the Higher School (Faculty) of Television, Lomonosov Moscow State University.
Автор заявляет об отсутствии конфликта интересов.
The author declares no conflicts of interests.